Во Флориде Трамп и Зеленский провели спокойную встречу и заявили, что мирный план согласован на 90–95%, но главный конфликт упирается в территориальный вопрос — Донбасс и другие спорные земли. Перед встречей Трамп поговорил с Путиным: по его словам, Москва не готова даже к временному прекращению огня, а Европа тем временем формирует собственный блок гарантий безопасности и готовит встречу союзников в Париже в начале января. Параллельно 2025-й закрепился как «год дронов» внутри России: атаки парализуют транспорт и бьют по ключевой инфраструктуре — в Москве в конце декабря вводили план «Ковёр», сотни новогодних рейсов отменяли и задерживали, десятки самолётов уходили на запасные аэродромы. Удары по нефтянке становятся системными: снова атакован Сызранский НПЗ, повреждён объект «ЛУКОЙЛ-Волгограднефтепереработка», правительство продлевает запрет на экспорт бензина до 28 февраля 2026 года, а эксперты говорят о риске топливного кризиса и росте цен. Ещё одна линия — дефицит живой силы и скандалы с вербовкой: Reuters описывает случаи, когда граждан Южной Африки (и других стран) заманивали в Россию обещаниями работы и обучения охране VIP, а затем отправляли на фронт, заставляя подписывать контракты на русском без перевода. И на фоне всего этого усиливается цифровой контроль: «Яндекс» фиксирует резкий рост запросов на раскрытие персональных данных, власти продавливают переход в национальный мессенджер Max, а специалисты предупреждают о рисках слежки и уязвимости, когда «Госуслуги» и банки завязаны на одно приложение.

В одном выпуске — сразу несколько историй, которые складываются в общую картину конца 2025 года. В регионах — коммунальный коллапс: Серов и другие города остаются без отопления при экстремальных морозах, социальные объекты работают «на пониженных». На фоне атак по нефтепереработке растёт тревога за цены на бензин в 2026-м: нефть дешевеет, но топливо дорожает из-за налогов и ударов по инфраструктуре. Экономика под давлением — впервые с 2022 года сокращается число кафе и ресторанов, люди экономят, ритейл режет ассортимент и площади. Одновременно Забайкалье отменяет льготы пенсионерам на фоне дефицита бюджета и роста тарифов ЖКХ — сигнал, что социальные расходы могут урезать и дальше. И всё это происходит на фоне дипломатической интриги: обсуждаются переговоры о мире, но ключевой спор — территории и гарантии безопасности — остаётся нерешённым.

Рост цен, тарифов ЖКХ и налогов россияне назвали главной проблемой уходящего года. По данным предновогоднего соцопроса, инфляция оказалась важнее войны, международной политики, атак беспилотников и блокировок интернета. Экономисты предупреждают, что запланированное повышение налогов, включая рост НДС до 22%, может ещё сильнее ускорить рост цен. На фоне высокой ключевой ставки увеличиваются расходы на кредиты, а почти половине россиян не хватает зарплаты на базовые потребности, при этом более трети живут на грани бедности. Власти заявляют о макроэкономической стабильности и готовности населения терпеть трудности, однако эксперты называют ситуацию тревожной и указывают на перераспределение ресурсов в пользу военных расходов. Одновременно более половины россиян ждут окончания СВО в следующем году и возвращения к обычной жизни.

Москва за двое суток пережила сразу несколько взрывов — в одном районе погибли сотрудники ДПС, ранее был подорван автомобиль высокопоставленного военного. Почти одновременно дроны атаковали стратегический завод в Тульской области, связанный с оборонной промышленностью. На этом фоне россияне всё чаще говорят о бедности, потере доходов и страхе за будущее, а социологи фиксируют рекордное падение поддержки войны и рост запроса на переговоры. В этом выпуске — хроника взрывов, удары по военной экономике, детали мирного плана Зеленского и честный разговор о том, почему ощущение нестабильности становится новой нормой.

Россия входит в полосу системного кризиса, который больше невозможно скрывать отчётами и телевизионными заявлениями. Люди массово экономят на еде — по всей стране растёт сеть дискаунтеров, а потребление падает до минимума. Малый бизнес задыхается, долги растут, а будущее становится всё менее предсказуемым. На фоне экономического давления вспыхивает социальное недовольство: жители приграничной Суджи записывают видеообращения к президенту и выходят на митинги после отмены обещанных выплат за разрушенные дома. Люди, пережившие обстрелы и эвакуацию, остаются без поддержки и сталкиваются с равнодушием чиновников. Параллельно государство фактически признаёт ещё одну проблему — всплеск насилия со стороны вернувшихся с фронта участников СВО. Сотни убитых и покалеченных, бытовые конфликты, алкоголь, безнаказанность и отсутствие реальной психиатрической помощи. К этому добавляются удары беспилотников по ключевым нефтехимическим предприятиям, кадровый голод, который пытаются закрыть массовым завозом мигрантов, и охлаждение отношений с бывшими союзниками, включая Азербайджан. Всё это — фрагменты одной картины: страны, где война, бедность и агрессия всё чаще становятся частью повседневной жизни.

Рано утром во дворе обычной московской многоэтажки взрывают автомобиль генерал-майора Генштаба Фанила Сарварова — ключевого человека по оперативной подготовке войск. Это уже третий высокопоставленный военный, погибший в столичном регионе за год, причём не на фронте, а у собственного подъезда. Параллельно в Севастополе выясняется, что один из самых раскрученных Z-комбатов, лидер бригады “Эспаньола” Станислав Орлов, был застрелен у себя на даче людьми в масках — и Z-среда всё громче спрашивает, не повторяется ли сценарий Пригожина, когда слишком самостоятельных командиров устраняют “по-тихому”. На этом фоне Путин находит “позитив” в подорожании авиаперевозок из-за дефицита самолётов, в то время как авиация бьёт рекорды по отказам двигателей и теряет боевые Су прямо в ангарах от диверсий. Мирные переговоры в Майами упираются в территориальный вопрос и гарантии безопасности для Украины, а внутри России регулярные отключения интернета бьют уже не только по бизнесу, но и по незрячим людям, лишая их доступа к сервисам помощи.

Дроны бьют по ТЭЦ в Орле и Ростове, люди остаются без света и тепла, также под ударом — крупнейшие химические и нефтяные предприятия. На другом конце фронта в Крыму уничтожают МиГ-31, “Панцирь” и радары ПВО на сотни миллионов долларов. Нефтянка продаёт сырьё Китаю с рекордными скидками, загоняя бюджет в дыру. Владимир Путин на Прямой линии обещает рост зарплат и “управляемое замедление” экономики, но в реальности оборонные заводы копят долги по зарплатам, рекламу службы по контракту вшивают в школьные учебники, а гражданская авиация бьёт антирекорды по отказам двигателей в воздухе.

Накануне «Прямой линии» 19 декабря россияне массово спрашивают одно и то же: когда закончится СВО и начнётся мир, параллельно звучат вопросы о ценах, ЖКХ, НДС и развале медицины. Но тон официальной повестки другой: министр обороны Белоусов говорит о задачах армии на 2026 год и росте темпов наступления, а также впервые озвучивает масштаб расходов — 5,1% ВВП на СВО. На этом фоне в «оборонке» всплывают задержки зарплат на стратегическом заводе, а пропаганда снова путается в заявлениях о «взятом Купянске», которые разбиваются о спутниковые данные. Отдельная линия — цифровое закручивание гаек: доступ к «замороженным» Госуслугам предлагают возвращать через нацмессенджер MAX, который всё глубже встраивают в повседневные сервисы.

Новые детали атаки подводными дронами по российской «Варшавянке» в Новороссийске: по сообщениям военных каналов, на борту мог быть экипаж, включая срочников, при этом официально масштаб ущерба отрицают. Параллельно власти усиливают контроль над мужчинами: новый закон обязывает круглый год сообщать военкоматам о смене места жительства, а ограничения для уехавших расширяются. Дроны снова бьют по нефтепереработке — пожары и отключения света на Кубани и удары по объектам в других регионах. На фоне милитаризации — тревожный прогноз РАН по 2026 году, идея штабов обороны под военное положение и признание провала демографической политики, где молодёжи фактически предлагают выбор «умирать или рожать».

Европа и НАТО начинают выстраивать новую систему обороны от Финляндии до Болгарии, усиливая ПВО и сухопутные войска на фоне СВО. Аналитики подсчитывают: за почти четыре года боёв армия России взяла лишь 23% Донецкой области, а на полный захват Донбасса могут уйти ещё годы и тысячи жизней. В Берлине США, ЕС и Украина согласовали гарантии безопасности для Киева и приблизились к возможному мирному соглашению. Параллельно Россия сталкивается с ударами по флоту, авариями на ТЭЦ, изношенной коммунальной инфраструктурой и ростом внутренних кризисов — от энергетики до всплеска насилия среди подростков.

Последствия ракетного удара по Белгороду и остановка ТЭЦ «Луч», масштабные атаки дронов на Москву и регионы, итоги встречи Трампа, Зеленского и европейских лидеров по мирному плану, топливный кризис в Колыме и проблемы с бензином, а также взлом реестра воинского учета и новые вызовы мобилизации. Кроме того, анализируем прогнозы по зарплатам и экономике на 2026 год: почему россиянам не стоит ждать роста доходов и как экономический кризис усиливается на фоне спецоперации.

Почему Донбасс стал главным тормозом любой мирной сделки и сколько Россия уже влила в регион, который остаётся разрушенным. Параллельно военные расходы растут до рекордов: СВО обходится бюджету в 2 млрд рублей в час, а суммарная цена с 2022 года приближается к 42 трлн. На этом фоне россияне массово уходят в микрозаймы, регионы фактически «самоорганизуют ПВО» (миллион за сбитый дрон), а дроны продолжают бить по НПЗ и жилым домам. Финал — о том, почему правительство не хочет ограничивать пальмовое масло: экономика заставляет удешевлять базовые продукты любой ценой.

Одна из самых мощных атак дронов на Москву и регионы: парализованные аэропорты, тьма в Воронеже и удары по заводам и ТЭЦ при официальном рапорте о «287 сбитых беспилотниках». Разбираем, почему ПВО не прикрывает столицу и что значит снижение возраста присяги до 14 лет на фоне круглогодичного призыва. Говорим о «роте смерти» — сотнях преступлений, совершённых вернувшимися с фронта ветеранами, и о том, как жизнь в глубоком тылу всё больше похожа на прифронтовую. А напоследок — инфляция по-русски: живые ёлки, оливье и шуба стремительно дорожают, Новый год для многих превращается в праздник в долг.

Новые «пакеты цифровой безопасности»: запрет международных звонков, детские SIM-карты, биометрия и привязка к госмессенджеру MAX. Разбираем, почему в небе рухнул последний Ан-22 и как санкции добивают российскую авиацию. Говорим об остановке Сызранского НПЗ после атаки дрона и «энергетическом перемирии» Зеленского, рейдах за коммунальными долгами и будущем росте тарифов. Обсуждаем заявления Соловьёва о том, что СВО станет длиннее ВОВ, его призывы к СМЕРШу и новую мечту Путина — догнать мировую экономику на фоне стагнации, дефицита бюджета и усталости общества от войны.

Зеленский рассказывает об урезании мирного плана США и отсутствии компромисса по территориям. Тем временем в Курской области жители выходят на митинг из-за отмены выплат пострадавшим от СВО, а власти обещают направить деньги на «новый экономический импульс». Путин впервые прокомментировал повышение НДС до 22%, объясняя временный характер меры. Эксперты предупреждают о росте налоговой нагрузки на фоне увеличения военных расходов. Также обсудим проблемы психологической помощи ветеранам, запуск пилотного проекта по подготовке психологов-наставников и указ Путина о призыве резервистов на сборы в 2026 году. И, наконец, ночная атака дронов по оборонному предприятию в Чебоксарах — пример новых угроз для ВПК и недостатка ПВО в регионах.

Демографический шок: по данным The Economist, Россия потеряла до 1% всего довоенного мужского населения на СВО. Обсуждаем последствия для экономики и будущих поколений, ночные блэкауты от дронов и упавших авиабомб, взрывы возле ТЭЦ, кризис отопления в Сибири и дефицит рабочих рук, который власть предлагает закрывать мигрантами из Индии. Разбираем, почему регионы урезают выплаты контрактникам, как фронтовики возвращаются с травмированной психикой и почему блокировка Roblox вызвала бунт среди детей, а госмессенджер MAX лег по всей стране.

Дроны впервые ударили по центру Грозного, ставя под сомнение безопасность любого региона в России. Разбираем масштабы потерь авиации за 4 года СВО и кризис в Газпроме из-за ухода Европы. Оцениваем новые угрозы войны Европе от Путина и Медведева, решение суда по авиакатастрофе в Ейске и вспышку туберкулеза на Черкизовском мясокомбинате.

В этом выпуске «Русского градуса» — рекордный уровень стресса и депрессии среди россиян, особенно у молодежи, и как санкции усугубляют ситуацию с лечением. Обсуждаем резкие заявления Путина о войне с Европой и итоги долгих переговоров с США. Анализируем причины роста тарифов на электроэнергию и перспективы закрытия аптек из-за налоговой реформы. А также рассказываем о новых атаках дронов на нефтебазы и экономических потерях России.

В новом выпуске «Русского градуса» разбираем, что стоит за поручением Путина создать «зону безопасности» на границе с Украиной и почему военкоры считают эту идею невыполнимой. Обсуждаем бои за Купянск, провалы командования и рекордные потери. Говорим о ВИЧ-эпидемии, которая сравняла Россию с наиболее поражёнными странами Африки, и о катастрофическом падении прибыли «Роснефти». А также — о дронах, пробившихся до Москвы, и новых облав на военнообязанных в аэропортах.

В этом выпуске «Русского градуса» обсуждаем, как рекордный военный бюджет-2026 и сокращение соцрасходов бьют по экономике России, почему РЖД ушли в минус и готовятся поднять цены, что стоит за взрывами в Дагестане и Новой Москве, как растет число инвалидов СВО и почему «эффект Долиной» перевернул рынок недвижимости.