Послание Энеи в «Восходе Эндимиона», последней книги из тетралогии Симмонса, на первый взгляд звучит странно и даже банально. Но за её простыми словами скрывается одна из важнейших экзистенциальных данностей, вокруг которой крутилась половина XIX и весь XX век, от Кьеркегора до Сартра и Франкла, от Фрейда до Юнга. Почему понятие выбора стало краеугольным именно в наше время? Чем отличается «выбрать» от «выбрать снова»? Почему надо выбирать? И почему у человека на перевале в середине пути, которому нужно снова выбирать, выбора-то, по сути, и нет? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.

Прошлый эпизод оказался несколько провокационным, и часть аудитории весьма бурно отреагировала на те мысли, которые я там высказывал, из-за чего мне показалось правильным записать некий постмортем, для того чтобы разобрать те идеи, вопросы и ответы, которые прозвучали как в самом эпизоде, так и в комментариях на Youtube и в чате Телеграма. Что обсуждаем в этом эпизоде: 1. Становится ли психология хуже, если отнести её к религии? 2. Почему академическая или экспериментальная психология ничем не лучше с научной точки зрения, чем популярная психология? 3. Чем вообще занимается психология? 4. Что такое «кризис репликации» и как это влияет на наше доверие к результатам психологических исследований? 5. Определения религии. 6. Почему «невидимости» объектов в психологии и математики различны? 7. Об аксиомах и базовых положениях в психологии. 8. И как не создать новый культ? «ВОТ ОНИ — СМЕРТНЫЕ, — продолжал Смерть. — ВСЁ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ, — СОВСЕМ НЕМНОГО ЛЕТ В ЭТОМ МИРЕ. И ОНИ ПРОВОДЯТ ДРАГОЦЕННЫЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ЗА УСЛОЖНЕНИЕМ ВСЕГО, К ЧЕМУ ПРИКАСАЮТСЯ. ОЧАРОВАТЕЛЬНО.» (Терри Пратчетт. Мор, ученик Смерти)

Психология за последние годы, как мне кажется, тихо заняла то место, где раньше стояла религия. Мы говорим про границы, абьюз, травмы или неврозы так, как когда-то говорили про грех, совесть, демонов и судьбу. Однако, в отличие от религии, она автоматически получает кредит доверия как что-то научное и доказательное. Но так ли это на самом деле? В этом эпизоде я предлагаю аккуратно и последовательно посмотреть на психологию со стороны: что это вообще за зверь по своему онтологическому статусу — наука, культурный миф, новая религия или что-то между этими? Насколько эта дисциплина подходит под различные определения религий? Как меняется наша жизнь, когда мы начинаем верить в психологические концепции так же всерьёз, как когда-то верили в богов? И что с этим всем делать… Размышляем об этих вопросах в новом выпуске.

Что общего между дзен-буддизмом, континентальной философией и размышлениями искусственного интеллекта из вселенной «Гипериона»? На первый взгляд — ничего. Но когда машинный разум начинает использовать древние восточные коаны для передачи своих мыслей о божественном, возникает весьма интересные идеи о пределах языка и познания. Можно ли передать словами то, что лежит за пределами оных? Почему Юнг считал способность выдерживать напряжение противоположностей мерой взрослости? Что происходит, когда рациональный разум, не важно человеческий или искусственный, достигает края и почему для преодоления этой границы необходимо нечто большее, чем чистый интеллект? Размышляем об этих вопросах в новом выпуске.

Когда-то 2+2 всегда равнялось четырём, Земля была однозначно круглой (ну или геоидом или эллипсоидом вращения), а не «бывают разные точки зрения на обозначенные вопросы»? В эпоху методологического плюрализма даже произносить слово «правда» становится несколько неловкость — дескать, а чья правда-то? И пока мы спорим о множественности истин, кто-то успешно использует эту неопределённость в своих целях. В новом эпизоде возвращаемся ко вселенной Гипериона, но на этот раз — с другой стороны. Если в прошлом эпизоде мы говорили о дионисийском начале и Мартине Силене, то сегодня поговорим об аполлоническом — о разуме, логике и критическом мышлении. О том, как Мейна Гладстоун, руководитель человечества в той Вселенной, смогла раскрыть многовековую ложь именно благодаря готовности задавать неудобные вопросы и проверять, а не доверять, и почему эта история актуальна не только в далёком будущем, но и здесь и сейчас. Почему многие тексты и источники сейчас стали похожи на тексты Шрёдингера — они вроде бы и есть, но когда их начинаешь проверять, их вроде бы уже и нет? Как получилось, что мы добровольно превращаемся в источник входных данных для больших языковых моделей и искусственного интеллекта. Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.

Извечное противостояние разума и страсти приобретает особую остроту в нашу эпоху тотальной рационализации и алгоритмизации жизни. История поэта Мартина Силена из романа Дэна Симмонса «Гиперион» становится зеркалом, в котором отражаются наши собственные страхи и противоречия. Может ли человек с словарным запасом из девяти непристойных слов не только выживать, но и создавать поэзию? Ирония в том, что в мире будущего, переполненном информационным шумом, этого оказывается более чем достаточно, как, впрочем, и в наше время… И как связаны творческий процесс и близость смерти? Разбираем парадоксы творчества через призму научной фантастики и находим неожиданные параллели с современностью.

В романе Дэна Симмонса «Гиперион» каждый из семи паломников имеет свою историю к загадочным Гробницам Времени. Один из них — учёный и философ Сол Вайнтрауб, чей нарратив удивительным образом перекликается с одной из самых сложных и неоднозначных библейских историй — жертвоприношением Авраама. Что происходит, когда древний миф о вере и покорности сталкивается с реальностью далёкого будущего? Как современный человек может ответить на вопрос, который тысячелетиями мучил теологов и философов? И что важнее — рациональные принципы или иррациональная любовь? В этом эпизоде мы исследуем, как научная фантастика переосмысляет вечные вопросы веры, как философия Кьеркегора о «прыжке веры» вновь становится актуальной в мире Гипериона и почему каждое поколение должно найти свой собственный ответ Аврааму. "— Но ведь есть великие дела, за которые стоит отдать жизнь. — Нет таких дел, потому что жизнь у тебя одна, а великих дел — как собак нерезаных. — О боги! Да как же можно жить с такой философией? — Долго." (Терри Пратчетт. Патриот)

Дивный новый мир подарил человечеству невиданные ранее блага и возможности, однако, быть может, мы потеряли что-то важное по дороге. Парадокс нашего времени заключается в том, что чем больше у нас возможностей, тем меньше мы способны ими воспользоваться. Чем доступнее информация, тем сложнее отличить истину от манипуляции. Почему простой разговор превратился в хождение по минному полю? Откуда взялись все эти «красные флаги», которые мы видим в каждом? Как получилось, что поколение, имеющее доступ ко всем знаниям мира, не может прочитать и осмыслить простой текст? И что происходит с человеком, когда алгоритмы знают его лучше, чем он сам себя? Размышляем о том, почему критическое мышление стало вопросом выживания личности, и достаточно ли одной рациональности (спойлер: нет), чтобы остаться человеком в эпоху победившего разума.

Когда мы говорим о времени, то обычно представляем его как стрелу, летящую из прошлого в будущее. Но что, если эта привычная модель — всего лишь удобная иллюзия нашего сознания? В тетралогии «Гипериона» Дэна Симмонса гробницы времени движутся в обратном направлении, бросая вызов нашим представлениям о причинности. Может ли будущее определять прошлое? Как и почему семь совершенно разных паломников оказались связаны единой судьбой? Разбираем, как идея холизма раскрывается через структуру шкатулочного романа, почему современному человеку приходится давать не один, а множество ответов на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого и как нелинейность времени меняет наше понимание причинно-следственных связей.

С этого эпизода мы начинаем цикл, посвящённый "Гипериону" — роману Дэна Симмонса, в котором количество идей на единицу текста просто зашкаливает. И начнём мы с концепции полинарративности и полифонии — явления, ставшего знаковым для литературы XX века и нашедшего блестящее воплощение в этом произведении. Что это такое? Почему эти концепции стали актуальными в XX–XXI веках? Из-за чего современный человек больше не доверяет большим метанарративам? Как полифонический роман связан с идеями Юнга о личности? Обсуждаем в новом эпизоде подкаста.

Какое произведение можно назвать главным для XX века? Этот вопрос заставляет задуматься о самой природе прошедшего столетия — эпохи, когда рухнули прежние основания, а поиск новых смыслов стал определяющей чертой времени. От «Мастера и Маргариты» до «Властелина колец», от психоанализа Фрейда до экзистенциализма — каждое великое произведение века отражает лишь часть сложной мозаики пост-христианской эпохи. Почему «Властелин колец», несмотря на массовую популярность, не может претендовать на роль главного текста века? Какими качествами должно обладать произведение, способное выразить дух времени после «смерти Бога»? Может ли отсутствие единого определяющего произведения само по себе быть главной характеристикой эпохи плюрализма? И что это говорит нам о природе человеческого поиска смысла в мире без границ? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.

Последний эпизод из нашего блока по «Звездным войнам» посвящён концепции вечного возвращения или цикличности — идее, глубоко укоренённой в человеческом мышлении и пронизывающей всю вселенную саги. Возможно ли вырваться из этого бесконечного цикла, или мы обречены вечно повторять одни и те же паттерны? Расширенная вселенная "Звёздных войн" демонстрирует удивительное постоянство: войны в Старой Республике, разрушение Республики, возникновение Империи, появление Альянса Повстанцев, создание Новой Республики — глобально ничего не меняется. Конфликт продолжается вечно, меняются лишь его участники. Что скрывается за этим — фундаментальные ли силы созидания и разрушения или же дуализм Силы как экзистенциальная данность бытия? Или, возможно, выход из цикла всё-таки существует? Рассмотрим вопрос с точки зрения философии Платона, буддизма, концепции Ницше о вечном возвращении и ещё одной интересной мысли...

Путь героя Джозефа Кэмпбелла давно стал классической схемой для анализа мифологических и современных нарративов. Однако существует и альтернативный путь — путь тёмного героя, который представляет собой не просто противоположность классического, солярного пути, но принципиально иной подход к пониманию реальности. В этом эпизоде мы рассмотрим истории Дарта Бейна и Дарт Трейи из расширенной Вселенной Звёздных Войн как примеры такого пути и проведём параллели с философией Ницше, особенно с его концепциями «воли к власти», «сверхчеловека» и нахождения «по ту сторону добра и зла», а также узнаем, как анализ пути тёмного героя позволит нам лучше понять ограниченность привычных моральных категорий и обрести подлинную свободу? «Кто с чудовищами сражается, тот пусть смотрит, чтобы самому не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть в тебя» (Фридрих Ницше. Jenseits von Gut und Böse)

Солярные мифы доминируют в нашей культуре, от древних легенд до современных фильмов. Но существуют ли альтернативные нарративы, рассказанные не с позиции света? В этом эпизоде мы анализируем кодекс ситхов из вселенной «Звездных войн» как пример по-настоящему цельной философии «другой стороны». Может ли стремление к страсти, силе, могуществу и свободе быть не просто карикатурным злом, а полноценной философской системой? Исследуем трилогию о Дарте Бейне и обнаружим, что путь Темного Героя — это не искаженная пародия на путь солярного героя, а самостоятельный нарратив с собственной логикой и ценностями.

Что делает вселенную «Звёздных войн» настолько значимой для миллионов людей по всему миру? Возможно, дело не только в захватывающих сюжетах и культовых персонажах, но и в глубинных философских вопросах, которые эта сага поднимает, иногда, правда, неявно… В первом выпуске нового блока я погружаюсь в анализ моей любимой фантастической вселенной. Вместе мы попробуем понять, какие скрытые смыслы можно обнаружить за внешней простотой космической саги: действительно ли это просто — красивая «обёртка» для пути героя и аналогичного или же кроличья нора несколько глубже? Предупреждение: будут спойлеры

Всё новое — это хорошо забытое старое. Но что если я скажу вам, что помимо «хорошо забытого старого» существует действительно новое? В этом эпизоде мы поговорим о том, где сегодня рождаются новые мифы, почему научного мифа уже недостаточно, и где искать ответы на вечные вопросы в современном мире. Начинается новый сезон — немного непохожий на предыдущие. Готовьтесь к путешествию в самое сердце современных мифов… и к спойлерам.

В этом бонусном эпизоде мы исследуем связь между юнгианской психологией и современными технологиями искусственного интеллекта. От междисциплинарного подхода Карла Густава Юнга до практического применения больших языковых моделей в анализе сновидений — мы рассмотрим, как классические методы глубинной психологии могут быть усилены современными технологиями. Ну и я расскажу про свой проект individuate.me — инструмент, который я сделал, прежде всего, для себя, но который могут использовать и другие, для полноценного юнгианского анализа сновидений, да ещё и с использованием искусственного интеллекта.

В заключительном эпизоде сезона мы подводим итоги нашего исследования концепции мужества быть и её эволюции через века. От древних текстов до современности, от Иова до искусственного интеллекта — мы рассматриваем, как менялось понимание этого фундаментального человеческого качества. В конце мы обсудим три современных пути обретения мужества быть. В этом выпуске мы проанализируем не только парадоксальную природу мужества быть, но и посмотрим на практическую сторону вопроса — как современный человек может противостоять экзистенциальным тревогам. Этот эпизод – не просто подведение итогов, а попытка найти ответ на вопрос: как быть мужественным в мире, полном неопределённости и сомнений?

Мужество быть и вера — в чём их связь? В этом выпуске мы обсудим то, как Пауль Тиллих трактовал природу религиозности и значение веры для преодоления экзистенциальных угроз. Почему вера — это больше, чем убеждения или иррациональность? Что скрывается за понятием «Бог над Богом»? Как религиозный опыт помогает преодолеть сомнения, тревогу и пустоту, с которыми сталкивается каждый человек? Эти и другие вопросы обсуждаем в новом эпизоде.

В этом эпизоде мы обсуждаем один из ключевых типов мужества — мужество быть собой. Что это значит в контексте экзистенциальных угроз, таких как тревога смерти, вины и бессмысленности? Как оно помогает справляться с этими вызовами, и почему его одного недостаточно? Как мужество быть собой связано с идеями индивидуации Юнга и причём здесь экзистенциализм? Отвечаем на эти вопросы в рамках нового эпизода.