#pomespenyeach
Пока новую книжку Морева я не добыл, прочитал предыдущую, 2020 года, “Поэт и царь” — из двух больших эссе, про мандельштамовский сюжет 1934 года (“Мы живем...”) и про отъезд Бродского (Пастернак в книге хоть и заявлен, но он скорее в виде footnote). Это филологическое занудство в лучшем виде; мне дико нравится. Про Бродского там и вовсе открывается совершенно неожиданный сюжет его неожиданного отъезда. “Время года — зима” из поздних написанных еще в Союзе текстов. Интересно, что Бродского к моменту его высылки хорошо (ну, с понятными оговорками) знали за пределами СССР, в том числе по переводам. Как можно оценить Бродского по переводам? Для меня такие вещи всегда были загадкой. *** Про “Песнь о Вещем Олеге” у нас есть семейная байка. Когда Сашкин сын, Леонид Неймарк, был в каком там, четвертом, видимо, классе, они разбирали текст на уроке. По ходу дела процесс был Леней полностью hijacked, поскольку единственная заслуживающая внимания текстуальная проблема заключалась в том, что, собственно, случилось в конце произведения с Вещим Олегом; что за “гробовая змея” выползла из конского черепа и смертельно укусила (“ужалила”, как нетерминологично говорит Пушкин) его? Леня настаивал на том, что никаких ядовитых, тем более смертельно ядовитых для взрослого человека, еще и при укусе в ногу (а не в голову), змей в данной местности (“у брега Днепра”) просто нет. Дальше весь класс бурно спорил только о змеях; учительница ничего с этим сделать не могла. Я, кстати, сейчас посмотрел вокруг — это, оказывается, бродячий исторический сюжет, и в какой-то скандинавской версии конунг просто обрезается об череп и умирает от трупного яда; это гораздо правдоподобнее. Леня вчера на моих глазах кормил своих удавов крысами (не живыми, хотя удавам это не очевидно, и они все равно сначала их душат), так что четверть века прошла, а стабильность интересов налицо. *** Про мандельштамовских аонид, наверное, все помнят из рассказа Одоевцевой, но поскольку “известное известно немногим”, напомню: Мандельштам читает отрывок с рыданьем аонид, и потом вдруг спрашивает у собеседницы: “А что это за аониды?” Та не знает, и предлагает заменить данаидами (рыдают, наполняя бездонную бочку); Мандельштам возмущен, потому что ему нужно зияние этого “ао”. Между тем вопрос не совсем праздный, потому что вообще-то “аониды” — это русский феномен: так назывался альманах Карамзина, а от этого уже и Баратынсий, и Пушкин, и далее везде до Бродского. В принципе это синоним муз, но экзотический; в английской википедии, скажем, упоминание есть, но отдельная статья — только про род кольчатых червей, который так называется. Кстати, в воспоминаниях Надежды Павлович этот же эпизод приведен в сокращенном виде — либо Одоевцева это у нее сперла, либо Мандельштам ко всем приставал со своим вопросом. *** “Градус тепла” (как я только что вдруг понял) это ведь того же автора, что и “Примерзло яблоко”, qv. Яблоко 52-го года, градус 57-го, это называется “мельницы истории мелют медленно”. Вот ведь блин.
2276. Иосиф Бродский. Время года — зима. На границах спокойствие. Сны [1967–1970]
2277. Федор Сологуб. Аллеею уродливых берез [1913]
2278. Федор Тютчев. День и ночь [1839]
2279. Василий Жуковский. Желание [1811]
2280. Александр Пушкин. Песнь о Вещем Олеге [1822]
2281. Осип Мандельштам. Я слово позабыл, что я хотел сказать [1920]
2282. Рюрик Ивнев. Слова — ведь это груз в пути [1923]
2283. Семен Липкин. Когда мне в городе родном [1987]
2284. Леонид Мартынов. Градус тепла [1957]
#pomespenyeach
2266. Владимир Соколов. Я устал от двадцатого века [1988]
2267. Константин Бальмонт. Выше, выше [1899]
2268. Владимир Набоков. Крымский полдень [1919]
2269. Алексей К. Толстой. Василий Шибанов [1840]
2270. Георгий Шенгели. Вон парус виден. Дует ветер с юга [1919]
2271. Михаил Лермонтов. Расстались мы, но твой портрет [1837]
2272. Евгений Баратынский. Как сладить с глупостью глупца? [1827]
2273. Гавриил Жулев. Товарищ, не ропщи! [1862]
2274. Григорий Дашевский. Марсиане в застенках Генштаба [2004]
2275. Булат Окуджава. Я ухожу от пули [1959]
Я рандомно взял в руки на днях литпамятниковскую “Переписку Ивана Грозного с Андреем Курбским” и стал ее медленно читать — пока оригиналы, в которых я понимаю только общий смысл, и то не всегда; а я славист по образованию и старославянский учил. Книга, однако, была издана в 1981 году тиражом 75 тыс. экземпляров (скромным, насколько я понимаю). Я не уверен, что существует хорошее культурологическое исследование этого, как мне кажется, довольно редкостного феномена — стотысячные тиражи эзотерической филологии, резня за “Поэтику ранневизантийской литературы”. На фоне этого чтения шаг к “Василию Шибанову” был очевидным — а за балладу, кажется, в массовом сознании прочнее всего отвечает комическое замечание Маяковского, что, мол, надо писать стихи лесенкой, а то получается “Шибанов молчал из пронзенной ноги”. По-моему, во вполне гениальном тексте Толстого ювелирнее всего передан конфликт между преданностью Шибанова хозяину и его полным неприятием его, хозяина, идеологии, причем с самого начала, не под пытками (“Скачи, князь, до вражьего стану”). *** Миниатюра Лермонтова в очередной раз показывает, как сильно душевный его склад отличается от Пушкина — а стихотворение написано уже тогда, когда Лермонтов стал писать гениально (“ранние произведения Лермонтова, к сожалению, дошли до нас”). *** Текст Жулева страдает композиционной и синтаксической неряшливостью, характерной для этого периода, когда русская поэзия в надире — но при этом оно очень смешное и яркое; одно начало чего стоит (какие рифмы!). *** Самое, говорят, известное стихотворение Дашевского — я прочитал про него довольно беспорядочный комментарий, которому, впрочем, благодарен за указание на то, что “в застенках Генштаба” — параллель к советскому штампу “в застенках Гестапо”, пародируемый даже в детских страшилках. Как часто у Дашевского, в крошечном тексте возможностей для толкований и перетолкований миллион. *** Текст Окуджавы, кажется, песенка, хотя мне это трудно представить.
#pomespenyeach
2256. Семен Раич. Вечер в Одессе [1823]
2257. Вероника Тушнова. Весна [1953]
2258. Николай Глазков. Заклинания [1939]
2259. Филипп Шкулев. Поразительные сходства [1908]
2260. Наталия Крандиевская-Толстая. Уходят с поля зренья [1958–61]
2261. Марина Цветаева. Але [1918]
2262. Даниил Хармс. По вторникам над мостовой [1928]
2263. Георгий Иванов. Паспорт мой сгорел когда-то [1955?]
2264. Владислав Ходасевич. Голубок [1918]
2265. Елена Михайлик. Ты проснешься, увидишь, что время село на мель [2018]
Раич уже мелькал в подборке поэтов 1820-x – 1830-х годов, хотя прожил он до 1855-го и еще много чего написал и напереводил — в частности, “Георгики” Вергилия и “Освобожденный Иерусалим” Тассо плюс “Неистового Роланда” Ариосто — обе поэмы частично, обе балладной строфой с чередованием четырех- и трехстопного ямба; критика была довольно жесткой, и один из рецензентов заклеймил перевод Тассо строкой (полностью придуманной, хотя исторический персонаж Готфрид Бульонский в поэме есть) “Вскипел Бульон, течет во храм”. Был женат на француженке с девичьей фамилией Оливье. *** Очень мрачное стихотворение Тушновой завершается вопросом — “Может быть, и в жизни вёсны / наступают тоже так?” — и учитывая дату, это можно считать оптимистическим поворотом. *** Шкулев больше всего известен стихотворением 1923 года “Мы кузнецы, и дух наш молод” (ну, наверное, младшим поколениям и этим не известен) — но, как видите, до революции он писал сатирические стишки, в российской реальности совершенно вневременные. *** Стишок Иванова с предполагаемой датой — неожиданная параллель к стишку Тушновой. Последняя строка — “предрассветный ветерок”, где прилагательное, скорее всего, не имело никакого глубокого смысла, просто подошло ритмически. А вот поди ж ты. *** “Всем нужен переводчик”, говорится в другом стихотворении Михайлик; это стихотворение тоже отчасти про наше ремесло; автор[ка] его напомнила в недавно прошедший профессиональный праздник, 30 сентября.
2248. Поликсена Соловьева. Я не зову тебя, в уединенье [1905]
2249. Алексей Илличевский. Каменщик и плотник [1827]
2250. Андрей Вознесенский. Я — двоюродная жена [1971]
2251. Владимир Набоков. Стихи [1924]
2252. София Парнок. Целый день язык мой подличал [1922]
2253. Гавриил Державин. Молитва [1776]
2254. Афанасий Фет. Задрожали листы, облетая [1887]
2255. Осип Мандельштам. Бесонница. Гомер. Тугие паруса [1915]
#pomespenyeach
2231. Иван Мятлев. Разочарование [1841]
2232. Александр Яшин. Пустырь [1958]
2233. Борис Пастернак. Бессонница [1953]
2234. Леонид Мартынов. Твист в Крыму [1965]
2235. Саша Черный. Горький [1924]
2236. Федор Сологуб. Четыре офицера [1905]
2237. Иосиф Бродский. Ну как тебе в грузинских палестинах? [1960]
2238. Михаил Кузмин. Гуси [1914]
2239. Нина Хабиас. Ящерицей щурится лесенка [1925]
2240. Михаил Лермонтов. Узник [1837]
2241. Алексей К. Толстой. Средь шумного бала, случайно [1851]
2242. Сергей Есенин. Душа грустит о небесах [1919]
2243. Георгий Иванов. Закроешь глаза на мгновенье [1931]
2244. Мирра Лохвицкая. Нереида [1899]
2445. Борис Пастернак. Бобыль [1941]
2246. Михаил Михайлов. Беспокойство [1862]
2247. Татьяна Мнева. Гаснут и зажигаются воды [1992]
#pomespenyeach
2221. Дмитрий Мережковский. В сияньи бледных звезд, как в мертвенных очах [1887]
2222. Марина Цветаева. Пасха в апреле [1910]
2223. Андрей Сергеев / Редьярд Киплинг. Бремя белого человека [1976/1899]
2224. Осип Мандельштам. Мы живем, под собою не чуя страны [1933]
2225. Аполлон Майков. О трепещущая птичка [1872]
2226. Александр Блок. Под масками [1907]
2227. Маргарита Алигер. Мне предначертано в веках [1947]
2228. Василий Тредиаковский. Роскоши всякой недруг превеликой [1730]
2229. Александр Пушкин. Поэт и толпа [1828]
2230. Анна Ахматова. Я гибель накликала милым [1921]
Про киплинговское стихотворение (“главное” в том смысле, что в первую очередь за него и за корпус сходных текстов, составляющий очень небольшую долю киплинговского наследия, он стал в глазах потомков в первую очередь бардом империализма) есть замечание в “ЗиВ”: “Миссия: Самое знаменитое место Вергилия в VI кн. [самое знаменитое у Вергилия или самое знаменитое в VI кн.? наверное, все-таки второе. В. С.]: «Другие будут лучше ваять статуи и расчислять звездные пути, твое же дело, римлянин: править народами», потому что к этому ты лучше приспособлен, чем другие. У Киплинга из этого вышло «Бремя белых» (ср. БРЕМЯ), а у Розанова: «Немцы лучше чемоданы делают, зато крыжовенного варенья, как мы, нипочем не сварят». Щедрин (в «Благонам. речах») выразился еще ближе к первоисточнику: «Грек — с выдумкой, а наш — с понятием». Правда, у него «наш» — это Дерунов”. Кто такой Дерунов, я до сегодняшнего дня не знал (так вообще построены “ЗиВ”); беглый поиск показывает, что это, скорее всего, Савва Яковлевич, крестьянский поэт (1830–1909). *** Роберт Литтелл, американский романист и отец Джонатана, дай бог ему (папаше; впрочем, и сыну тоже) здоровья, ему 90, написал в 2009 году роман “The Stalin Epigram” — отличный. Я глянул сейчас в свою заметку пятилетней давности, там отмечена проблема: стихи Мандельштама (и проч.) там цитируются, разумеется, по-английски, а их оригинал в ряде случаев оказывается не подходящим или прямо противоречащим сказанному в романе. Интересная переводческая проблема. Беглый ресерч сообщает, что русского перевода вроде бы нет, а жаль — конечно, это всегда немножко варварский взгляд, но у нас книги этого жанра и писать-то пока почти не умеют. Я смутно припоминаю, что Пастернак (один из довольно большого круга конфидантов, кому Мандельштам под страшным секретом прочитал стишок) был в ужасе от ethnic slur’а в концовке. *** Кто может искренне питать те чувства, что пушкинский Поэт? Я думаю, только тот, кто пишет исключительно в стол и не надеется ни на какую публикацию при собственной жизни.
Биография Николая Олейникова довольно типична для литератора этого поколения: родился в 1898 году, образование получил обрывочное, участвовал в гражданской войне (в ходе которой, по недавно обнаруженному одиночному признанию, якобы убил собственного отца), потом в Ленинграде работал журналистом и писателем, писал стихи, пьесы, киносценарии (совместно с Евгением Шварцем) для детей, сотрудничал с детскими журналами, в последние месяцы жизни возглавлял журнал “Сверчок”. Я очень скептически отношусь к выведению биографических данных из творчества, но тут, мне кажется, в выстроенной хронологически последовательности стихотворений, на вид абсурдистских, видно некоторое сгущение трагизма и отчаяния по ходу тридцатых годов, вплоть до (вроде бы) шутливого предупреждения коллеге Заболоцкому (которого, действительно, арестовали в 1938-м (в лагере до 1943-го) — черт его знает, как оно было устроено, может, хорошо, что не годом раньше, расстреляли бы. В этой миниатюре упоминается Троцкий — и действительно, самого Олейникова и обвинили в участии в троцкистской организации. Расстреляли его в ноябре 1937-го, жене Ларисе, как водится, сообщили про десять лет без права переписки. Десять лет назад иноагент Олег Лекманов и литературовед Михаил Свердлов подготовили книгу “Число неизреченного”, большое собрание текстов Олейникова, снабженное биографией; мне кажется, идеальный формат для поэтической книги.
2201. Николай Олейников. Муре Шварц [1928]
2202. Николай Олейников. На день рожденья Груни [1928]
2203. Николай Олейников. Кто я такой? [1928]
2204. Николай Олейников. Начальнику отдела [1929]
2205. Николай Олейников. Колхозное движение [1930]
2206. Николай Олейников. Жили в квартире [1930]
2207. Николай Олейников. Половых излишеств бремя [1930]
2208. Николай Олейников. Хвала изобретателям [1932]
2209. Николай Олейников. Чревоугодие (Баллада) [1932]
2210. Николай Олейников. Озарение [1932]
2211. Николай Олейников. Затруднение ученого [1932]
2212. Николай Олейников. Неблагодарный пайщик [1932]
2213. Николай Олейников. Быль, случившаяся с автором в ЦЧО (Стихотворение, бичующее разврат) [1932]
2214. Николай Олейников. Надклассовое послание (влюбленному в Шурочку) [1932]
2215. Николай Олейников. Смерть героя [1933]
2216. Николай Олейников. Супруге начальника (На рождение девочки) [1934]
2217. Николай Олейников. Из жизни насекомых [1934]
2218. Николай Олейников. Налево и направо [1936]
2219. Николай Олейников. Бойся, Заболоцкий [1936]
2220. Николай Олейников. Птичка безрассудная [1937]
#pomespenyeach
Набор имен сегодняшней подборки — произвольная, без всякого порядка, выборка из серии НЛО “Новая поэзия” (редактор Александр Скидан). Именно имен, не текстов: по именам тексты я искал уже другими способами, так что наверняка многих из этих стишков в книжках нет. Серия эта очень большая, идея невероятно благородная; я, наверное, еще обращусь к ней, хотя не сразу, пока что в процессе меня современная поэзия слегка утомила. Нельзя при этом не отметить, что, как мне кажется, однообразия в выборке нет, это (во многом) разные голоса. Разумеется, все эти люди еще кто-то. *** Григорий Стариковский, например — филолог-классик, живет в США, преподает (или в какой-то момент преподавал) латынь в школе, переводит на русский “Одиссею” и другую классику. *** Евгений Сошкин, живущий в Израиле — филолог, причем не в том смысле что закончил что-нибудь там, как все мы, а настоящий исследователь, который пишет статьи и книги.. *** Ирина Котова, for crying out loud, доктор медицинских наук и практикующий хирург. Хотели бы оказаться под ножом у поэта? Вот я тоже думаю. Я нашел какое-то интервью, где интервьюер (наверное, молодой) в разговоре с ней говорит агрессивные глупости про конвенциональный стих — от которого Котова постепенно отказалась. Мне кажется — это сугубо личное, конечно, не выстраданное, не филологическое, не профессиональное — что даже по стихотворениям этой подборки видно, что верлибры гораздо труднее, как бы сказать, идентифицировать. Если стишок не просится запомниться, он не очень выполняет свою функцию стишка. “Нашедший подкову”, скажем, при этом еще как просится. *** “Шева” Соколовой — пожалуй, мое любимое стихотворение в подборке. *** “Купчино не склоняется” — это рэп, прочитанный в соответствующем году (к 310-летию Петербурга?) на каком-то фестивале. (Я там делаю как минимум одну ошибку в чтении, но лень было переписывать.) Вы можете заметить, что Купчино начинает склоняться по ходу дела — я не уверен, что это поэтическая мысль такая, но в рэп-тексте, который приведен под ютубовским роликом с авторским чтением, именно так (при этом читает Осминкин вроде бы не склоняя — но я пошел за печатным текстом, потому что мне эта современная тенденция к утрате падежей дается тяжело физически, и количество копий, которые я поломал, обращая внимание собеседников на “день Бородина” и “не было, нет и не будет Сараева”, не поддается описанию). *** Сергей Круглов — священник, несколько лет служил в Москве, но потом вернулся в Минусинск Красноярского края. *** Об остальном, как об Алексееве, мне практически нечего сказать. Ну разве что вот миниатюра Андрухович начинается с двух французских фраз — il pleut (идет дождь), il me plait (мне нравится) — которые потом контаминируются в фантазийное il me pleut. *** В конце подборки Одиссей, посылающий, видимо, привет Стариковскому.
2181. Александра Цибуля. нет, — говорит гортензия [2015]
2182. Инна Краснопер. давайте я сделаю для вас женскую книжку [2021]
2183. Григорий Стариковский. огонь напоминающей — была [2017]
2184. Евгений Сошкин. бабушка зачем вам такие толстые линзы [2018]
2185. Ирина Котова. Царевич [2016]
2186. Ирина Шостаковская. Эстетика чего-то дрянного [1999]
2187. Тамара Буковская. В дикой злобе чухонских болот [1980]
2188. Екатерина Соколова. Шева [2017]
2189. Роман Осминкин. Купчино не склоняется [2013]
2190. Екатерина Захаркив. весь город томится в сетях гарнизона [2016]
2191. Сергей Круглов. Гете [2003]
2192. Анна Глазова. в лунное время [2020]
2193. Данила Давыдов. гармодий с аристогитоном [2007]
2194. Александр Беляков. украли родину невесту эвридику [2013]
2195. Михаил Сухотин. Алексеев. Об Алексееве мне нечего сказать [1996–99]
2196. Алексей Порвин. “Наказанье”, “ответ”, “победа”, “благо” [2017]
2197. Станислава Могилева. всё уводит [2014]
2198. Полина Андрухович. Il pleut [2008]
2199. Александр Авербух. каждый плебей водит по горлу своим смычком [2007]
2200. Галина Ермошина. Огибая неспешно эту злую нетронутость черного мыса [2006]
#pomespenyeach
Небольшая более или менее рандомная подборка (хотя после первых двух стишков есть некоторая хронологическая доминанта). Толстой описывает — задолго ante litteram — циклотимию, а может быть и полномасштабную биполярку. Впрочем, насчет ante litteram я, пожалуй, погорячился — в 1854 году два французских психиатра независимо друг от друга описали болезнь (один как “циркулярный психоз”, другой как “помешательство в двух формах”), но еще полвека в профессиональном сообществе никто к этому всерьез не относился. *** “Коробка спичек” — это буквально двойчатка к уже звучавшему здесь стихотворению Агнивцева “План города Санкт-Петербурга”. Интересно, что самые пронзительные эмигрантские стихотворения нередко пишут поэты, чья эмиграция длилась недолго (возможно, тут есть связь?). Агнивцев вернулся в СССР уже в 1923 году (в Москву, а не в Петроград — он, впрочем, и по рождению москвич), а в 1932 году умер от туберкулеза в возрасте 44 лет, до масштабных чисток, посадок и расстрелов поэтому не дожив. *** Хм, опять тема предвестий: стишок Вагинова абсолютно буквально передает содержание знаменитой сартровской телеги L’enfer, c’est les autres, прозвучавшей в пьесе Huis clos в 1944 году. *** “Чернее вечера” входит в цикл “Из летних записок”, опубликованный в “Новом мире” в 1936 году — он посвящен Грузии, и хотя в нем есть некоторые социалистически-сталинские реверансы (как в этом стихотворении), он порожден дружбой с грузинскими поэтами и прочими добрыми чувствами. *** Текст Гумилева с точки зрения стиха необычный и очень интересный; отдельный интерес в том, что сохранилась запись авторского чтения (начало слегка зажевано, последней строфы нет). Как, конечно, декламируют свои стихи эти гении серебряного века (и наследовавший им почему-то Бродский — что отдельно занимательно, он вряд ли эти записи слышал, по крайней мере в молодости, а Ахматова как раз читала совершенно иначе, почти по-человечески) — это нечто.
2172. Афанасий Фет. Тихо ночью на степи [1847]
2173. Алексей К. Толстой. Да, братцы, это так, я не под пару вам [1856]
2174. Николай Агнивцев. Коробка спичек [ок. 1922]
2175. Константин Вагинов. В аду прекрасные селенья [1934]
2176. Борис Пастернак. Чернее вечера [1936]
2177. София Парнок. Жизнь моя! Ломоть мой пресный [1926]
2178. Тэффи. Красные верблюды — зори мои; зори [1928]
2179. Николай Гумилев. Словно ветер страны счастливой [1915]
2180. Вера Инбер. Тяжелознойные лучи легли [1920]
#pomespenyeach
Пастернак и Цветаева остались у меня от одной из недавних подборок, когда я осознал, что по датам эти тексты к ней не подходят. *** Сатуновский — один из примеров того, как люди способны все понимать даже в самые бесчеловечные времена; я уже говорил, что у меня этот вопрос возникал, когда я в юности читал “Софью Петровну” — но, мне кажется, нынешняя эпоха дает полноценный ответ (с оговоркой про интернет, конечно, но это решающего влияния не оказывает: примерное количество людей, которые все понимают, скорее всего, примерно такое же). *** Янагихара, кажется, отбивалась от идеи, что название “A Little Life” пришло из Шекспира — “and our little life / Is rounded with a sleep”; но кам он, эпиграф к “The People in the Trees” взят даже не только из той же пьесы, а из того же персонажа. Впрочем, словосочетание вполне напрашивающееся, вот и Дон-Аминадо подтверждает. *** Интересно сопоставить случайно оказавшиеся рядом юношеские стишки Пушкина и Лермонтова: у Лермонтова (из Байрона) тяжеловесное, задыхающееся, со сбоями (даже неясно, насколько намеренными — в зрелости-то [ну, какая уж была] он этим играет как мало кто, но тут?); и при этом с проблесками истинной гениальности — “когда *Мавр* пришел в наш родимый дол” и проч. У Пушкина абсолютая безделица, даже без особого смысла, с некоторым сбоем логики — а формально уже все безупречно. *** Отец Веры Булич был крупным филологом, основателем отечественной индологии, учеником Бодуэна де Куртенэ. Он, впрочем, умер в 1921 году в Петрограде, а Вера с матерью, сестрой и братьями еще в 1918 поселились на даче в Финляндии — и так там и остались; умерла она в 1954 году в Хельсинки. Интересно, что она стала двуязычной, но вторым языком ее был не финский, а шведский. Про что стихотворение 1937 года понятно по названию.
2162. Борис Пастернак. Осень [1949]
2163. Марина Цветаева. Пражский рыцарь [1923]
2164. Ян Сатуновский. Берегись поезда [1949]
2165. Анна Ахматова. Песня последней встречи [1911]
2166. Александр Сумароков. Песня XLI [1781]
2167. Дон-Аминадо. Наша маленькая жизнь [1927–34]
2168. Александр Пушкин. Вода и вино [1815]
2169. Максимилиан Волошин. Мысли поют: “Мы устали… мы стынем” [1906]
2170. Вера Булич. 1837 [1937]
2171. Михаил Лермонтов. Баллада [1830]
#pomespenyeach
Не всегда дата или конкретный год — это очевидная тема; так случается, когда они приходятся на исторические времена, в которые, согласно известной (и, возможно, апокрифической) китайской мудрости, живешь только если тебя прокляли. Интересно увидеть, что набор поэтических тем остается вечным и почти вневременным — однозначно попадают в дату разве что издевательская эпиграмма-басня Сельвинского (очевидно, не опубликованная), ну и завершающее подборку стихотворение. А “Кошки” Хармса (арестован в 1941, умер в следующем году в тюрьме) — обычное такое полудетское стихотворение. *** Ну вот у Ахматовой, конечно, не абстрактное (Лев Гумилев, ее сын, был арестован в 1935, потом в 1938–1945, потом в 1949–1956). *** И у Андреева тоже не совсем, но, впрочем, такое эзотерическое, что привязывать его к истории довольно нелепо. Я намеренно не разделял тут тексты на творчество советских и эмигрантских поэтов (тем более есть случаи двойственные типа Цветаевой) и, мне кажется, довольно очевидно, что с литературной и исторической точки зрения смысла в этом и правда никакого нет. *** Лифшиц, как я уже упоминал, был арестован в этом году и расстрелян в следующем. *** Перелешин, в 1937 году довольно юный, в следующем году постригся в монахи (в Харбине) и довольно долго работал в разных православных духовных миссиях, но после Второй мировой войны передумал, даже получил советское гражданство, но в СССР все-таки не поехал, поехал в Бразилию, где умер в 1992 году. *** Елизавета Полонская, урожденная Мовшенсон, провела бурную и интернациональную молодость (в Белостоке, в Лодзи, в Берлине, в Финляндии, в Париже), выучилась на врача, но, как многие врачи, все больше склонялась к литературе (в частности, была единственной сестрой среди “Серапионовых братьев”). Много переводила — киплинговская “Баллада о Западе и Востоке” всем, включая всех последующих переводчиков, которые от этого освободиться не могли, врезалась в память именно в ее варианте — “О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, / Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд”. В “Повести” она рассказывает собственную историю — о коротком романе с киевским инженером Львом Полонским (чью фамилию она взяла — видимо, как псевдоним, потому что женаты они не были): она родила ребенка, а Полонский отправился-таки к Анне, с которой был давно помолвлен; после ее смерти он предлагал Елизавете выйти за него, но она отказалась. На меня этот простой вроде бы стишок произвел большое впечатление. *** “Шофер” Твардовского, во-первых, слегка украинизированный (“в русской вышитой рубашке”, really? плюс типичный для украинского хорея и совершенно нетипичный для русского сдвиг ударения: “Вода льется на песок”), во-вторых он настойчиво напоминает мне “Романс” Щербакова (“Вряд ли собой хороша, но стройна и нарядна”), хотя это, конечно, личная причуда. *** Олейников: арестован летом, расстрелян осенью того же года. *** [На других ресурсах чуть больше информации.]
2141. Даниил Хармс. Кошки [1937]
2142. Осип Мандельштам. Как по улицам Киева-Вия [1937]
2143. Анна Ахматова. Прикована к смутному времени [1937]
2144. Георгий Иванов. Жизнь бессмысленную прожил [1937]
2145. Самуил Маршак. Веселый король [1937]
2146. Даниил Андреев. Я был предуведомлен, что опасно [1937]
2147. Марина Цветаева. Были огромные очи [1937]
2148. Владимир Щировский. Донна Анна [1937]
2149. Лидия Червинская. Осень — не осень, весна — не весна [1937]
2150. Владислав Ходасевич. Сквозь уютное солнце апреля [1937]
2151. Бенедикт Лившиц. Одиночество [1937]
2152. Вадим Шефнер. Поля полночные пусты [1937]
2153. Валерий Перелешин. На склоне [1937]
2154. Елизавета Кузьмина-Караваева. Нет, не покорная трусливость [1937]
2155. Елизавета Полонская. Повесть [1937]
2156. Александр Твардовский. Шофер [1937]
2157. Арсений Тарковский. Портрет [1937]
2158. Илья Сельвинский. Тайна Парижа [1937]
2159. Николай Олейников. Верочке [1937]
2160. Ольга Берггольц. Романс [1937]
2161. Сергей Алымов. Песня о Сталине [1937]
#pomespenyeach
В этот раз стихотворения нескольких лет на излете Серебряного века — или не на излете, и в 1920-е годы он все еще продолжался? Так или иначе, все эти литературоведческие обозначения довольно условны. Дуплет Цветаевой и Мандельштама — это написанные по горячим следам отклики на визит Мандельштама, когда Цветаева выгуливала его по городу и “дарила ему Москву”; у Цветаевой, как обычно, из состояния удивленной влюбленности (с указанием на характерный мандельштамовский телесный attitude в первой строчке), у Мандельштама — очень мрачное (и о присутствии молодой женщины рядом можно не догадаться). *** Стишок Ахматовой, как у нее бывает, кажется, чаще, чем у многих других, не обрывается на полуслове, а начинается с полуслова. *** Единственное явно постреволюционное стихотворение в подборке — это Гиппиус, которая, опять-таки вполне в своем амплуа, предрекает страшный и очень быстрый конец наступившему. В России, как известно, надо жить долго — в данном случае *очень* долго — до ста двадцати лет (и не в России) Гиппиус дожить не удалось. *** В стихотворении Блока почти случайно предсказана боевая авиация будущего. *** Пастернак этого периода часто очень загадочен и пользуется набором малопонятных слов. В данном случае слова и синтаксис как раз довольно просты, но что происходит — все равно довольно темно. К кому обращено стихотворение? К Богу? *** Самая известная фотография Лившица — 1914 года, когда он отправлялся добровольцем на фронт и случайно встретил троих приятелей — Чуковского, Мандельштама и художника Юрия Анненкова; тут к ним подскочил незнакомый фотограф (Карл Булла) и попросил разрешения их сфотографировать (и, видимо, отвел в свое ателье). Лившиц с Чуковским сидят в центре, высокие, прямые и улыбающиеся; Мандельштам и Анненков, щуплые, по краям; руки у них у всех переплетены. Анненков эмигрировал в 1924-м, умер в 1970-х в Париже. Лившица расстреляли в 1937-м.
2128. Владислав Ходасевич. С грохотом летели мимо тихих станций [1915]
2129. Марина Цветаева. Ты запрокидываешь голову [1916]
2130. Осип Мандельштам. На розвальнях, уложенных соломой [1916]
2131. Анна Ахматова …И на ступеньки встретить [1913]
2132. Зинаида Гиппиус. Имя [1918]
2133. Александр Блок. Авиатор [1910–12]
2134. Борис Пастернак. Не как люди, не еженедельно [1915]
2135. Валерий Брюсов. К армянам [1916]
2136. Иван Бунин. Дедушка [1913]
2137. Николай Гумилев. Рассыпающая звезды [1917]
2138. Тэффи. Зацветают весной (ах, не надо! не надо!) [1910]
2139. Михаил Кузмин. Вдали поет валторна [1915]
2140. Бенедикт Лившиц. Предчувствие [1912]
#pomespenyeach
У меня была идея, навеянная понятно чем, выбрать стихи, где разного рода трейдмарки выступают в своем изначальном виде, просто как слова — но на двух первых стихотворениях я махнул на это рукой; помимо прочего, слов таких мне не пришло в голову достаточно; если знаете, подскажите, и я вернусь к затее. *** “Редакция степная” “Ариоста”, по выражению Гаспарова — это припоминание в 1935 году стихотворения 1933 года, которое Мандельштам считал утраченным, но которое потом-таки нашлось. Сергей Рудаков на заднем плане подпрыгивает и утверждает (как обычно), что часть строчек придумал он. В харджиевском сборнике, если я не ошибаюсь, была приведена именно эта редакция, без указания на разночтения (ну более поздняя же), поэтому у меня она стоит на месте дефолтной, и “в-европе-холодно-в-италии-темно” кажется несомненной первой строчкой. *** В судебном кейсе Крылова интересно, что там с двоеженцами. *** Мрачненькая “Мадлен” Щербакова (впрочем, что у него в последние тридцать лет не мрачненькое), которую я увидел в дружественном телеграм-канале “От А к Б” — чистый эксперимент; наверняка это песня, но я ее не слышал, поэтому мое чтение (в отличие от всех остальных щербаковских текстов в этом проекте) никак от музыки и авторской манеры не зависит. *** Стишок Правикова пытается (довольно безнадежно) разобраться с накатившим на нас в последние годы состоянием умов и прочего, и в этом месте неожиданно перекликается со стишком Шефнера. *** Последние три стихотворения — новогодние: растерянный Глинка, необычно просветленный Ходасевич (правда, очень ранний) и деловитый Веневитинов (с датировкой есть какие-то филологические разногласия, возможно, оно ближе к моменту декабристского восстания, чем 1823 год). С наступающим! Многие видели, наверное, мем, где 2022, 2023 и 2024 (в образе Виктора Цоя и еще каких-то чуваков) смотрят на тебя, юзернейм, ожидающего лучшего в 2025 году. Ну что тут скажешь? Будем иметь в виду.
2112. Алексей Цветков. невесомости местный повеса [1980]
2113. Иван Бунин. Сапсан [1905]
2114. Марина Цветаева. Угольки [1912]
2115. Федор Сологуб. В поле не видно ни зги [1897]
2116. Иосиф Бродский. Песенка [1960]
2117. Осип Мандельштам. Ариост [“редакция степная”, 1935]
2118. Иван Крылов. Троеженец [1814]
2119. Михаил Щербаков. Мадлен [2024]
2120. Гавриил Державин. Лето [1804]
2121. Вадим Шефнер. Праздник на Елагином острове [1965]
2122. Арсений Тарковский. Когда купальщица с тяжелою косой [1946]
2123. Александр Правиков. Кто со злобой [2022]
2124. Михаил Муравьев. Избрание стихотворца [1770-е]
2125. Федор Глинка. Как рыбарь в море запоздалый [1825]
2126. Владислав Ходасевич. “С Новым годом!” Как ясна улыбка [1909]
2127. Дмитрий Веневитинов. К друзьям на Новый год [1823 (?)]
#pomespenyeach
(ссылки, в том числе на подкасты, в комментах)
Короткая и бессистемная подборка, просто чтобы не замирать уж совсем. *** У Щипачева, как обычно, довольно бессмысленный сантимент, но, видимо, в этом и есть поэтический смысл. *** У Фета лирический герой неожиданно женщина: gender reversal! *** Каталектика Есенина невероятно сильно напоминает мне одну песню, но я сейчас выяснил, что она частно-локальная — переделанная из песни “Гадалка” Светланы Светиковой (которую поет Пугачева, “Ну что сказать”) — короче, I’m rambling, never mind. *** Алексей Демьянович Илличевский — лицейский однокашник Пушкина (умер, как и он, в 1837 году). Стишок из его “Опытов в антологическом роде” (1827) в сети есть во множестве — и везде с дикими опечатками. Причем такими, которые любому читателю поэзии видны даже не с первого взгляда, а на подлете. Вот начало: “Трех коз украли у меня; / Пойман вор и повинился”. Ну всякое бывает, но это же не Хармс и даже не Пушкин. Дальше еще хуже: “А ты, надувшим, в восторге принужденном”. Не говоря о невозможном ритме, читается как “ты заводишь речь в адрес тех, кто тебя обманул”, хотя “надуть” в этом значении явно более позднее. В общем; кошмар; но мне удалось найти пдф тартуского сборника с подробной статьей Андрея Добрицына о французских источниках “Опытов”, и там все хорошо. *** Стишок Мартынова кончается как бы упреком к поэтическим переводчикам; ну хочешь, чтобы стихи переводились точно — делай как французы, переводи прозой; и то это не гарантия.
2104. Степан Щипачев. 22 июня 1941 года [1943]
2105. Афанасий Фет. Всю ночь гремел овраг соседний [1872]
2106. Анна Ахматова. Сегодня мне письма не принесли [1912]
2107. Марина Цветаева. Цыганская страсть разлуки! [1915]
2108. Сергей Есенин. Гаснут красные крылья заката [1916]
2109. Александр Илличевский. На стряпчего [1827]
2110. Леонид Мартынов. Конверт [1970]
2111. Константин Бальмонт. Зов [1906]
#pomespenyeach
Хотя 19 октября и прошло, не стоит забывать, что это дата по старому стилю — а по новому 31 октября (вот когда лес роняет свой багряный убор!), так что мы как раз успели. Интересно, что часть дореволюционных дат запоминались и отмечались с поправкой на новый стиль — 7 ноября, а не 25 октября; а другие, как эта, запоминалась по филологическому, а не астрономическому принципу. Главное, что поражает при чтении Пушкина — это невероятная, на несколько порядков, разница в мощности текста между ним и современниками. Конечно, отчасти это связано с тем, что русский язык и литература в большой степени сформированы в фарватере Пушкина. Но все равно. Плюс, конечно, в очередной раз понятно, почему Пушкин это только и исключительно русский феномен, непонятный и непереносимый вовне: потому что гениальность — в том, как стоят слова, а не в том, что они значат. Ну то есть значат, конечно, тоже — но опять-таки это становится очевидно только в том оформлении, которое у них есть. *** Подборка эклектичная, ограниченная вторым томом — я взял ударное 19 октября и еще несколько стихотворений под эту дату, включая мрачнейшее 1827 года, “и в мрачных пропастях земли”. Интересно, что главное (самое большое) лицейское стихотворение написано всего за два месяца до восстания, когда все резко переменилось — и царя, за которого снисходительно выпивают, больше не было, и многие из перечисленных одноклассников оказались известно где. Меня поразил факт, которого я раньше не знал: сразу после восстания Горчаков, “счастливец с первых дней”, восходящая звезда МИДа, приехал к Пущину с английской визой и умолял его бежать. Пущин отказался. Горчаков, кстати, и есть тот будущий “несчастный друг”, которому было суждено пережить всех остальных одноклассников (он умер в 1883 году). Мне кстати, интересно, не была ли привычка Бродского, декларативно не любившего Пушкина (но заметим между тем “строчки из Александра” в финале этого его контраверзного стишка), регулярно сочинять рождественское стихотворение под Рождество — tribute’ом Пушкину, регулярно сочинявшему лицейское стихотворение в октябре. *** “Полу-милорд” — это, как известно, на графа Михаила Семеновича Воронцова; начинается с этого, потому что детство и юность он провел при отце, бывшем российским посланником в Лондоне; а во время Отечественной войны (точнее, после нее — 1815–18), между прочим, командовал российским оккупационным корпусом во Франции; помнил ли об этом Пушкин, когда сочинял “Клеветникам России”? С женой генерала, Елизаветой Ксаверьевной, у Пушкина вроде бы был роман (их свел другой ее любовник, Александр Раевский, быстро об этом пожалевший); сам Воронцов к романам жены относился спокойно, но Пушкина невзлюбил как непонятного выскочку. Что Пушкин, посланный Воронцовым на исследование нашествия саранчи, вместо отчета написал стишок “Саранча летела, летела” итд. — практически наверняка легенда.
2090. Александр Пушкин. 19 октября [1825]
2091. Александр Пушкин. Царское село [1823]
2092. Александр Пушкин. Все кончено: меж нами связи нет [1824]
2093. Александр Пушкин. 19 октября 1827 [1827]
2094. Александр Пушкин. Ты и вы [1828]
2095. Александр Пушкин. Кобылица молодая [1828]
2096. Александр Пушкин. Полу-милорд, полу-купец [1824]
2097. Александр Пушкин. От меня вечор Леила [1836]
2098. Александр Пушкин. Чем чаще празднует лицей [1831]
2099. Александр Пушкин. Лишь розы увядают [1825]
2100. Александр Пушкин. Подъезжая под Ижоры [1829]
2101. Александр Пушкин. Все в жертву памяти твоей [1825]
2102. Александр Пушкин. Храни меня, мой талисман [1825]
2103. Александр Пушкин. Я здесь, Инезилья [1830]
#pomespenyeach
Подборку обрамляют два стихотворения пушкинских однокашников — оба хорошие; остальное — выборка (по персоналиям — полная) из второго тома двухтомника 1972 года “Поэты 1820-x — 1830-x годов”. Может быть, мне показалось — так бывает от колебаний времени и погоды — но там материал в среднем интереснее, чем в первом томе. *** Взять хоть “Пятнадцать лет”, Ознобишина, стихотворение невинное, но в наши дни за такое запросто выгонят с работы, если не посадят. *** Про пестумский храм интересно — там во вступлении говорится про “изредка наезжающих путешественников”, но вообще эти места из-за малярии были безлюдны и малопопулярны; с Помпеями, скажем, не сравнить. А долина с храмами невероятная, это правда. *** Хорошо известное стихотворение Вельтмана из повести “Муромские леса” с некоторыми расхождениями (“затуманилась”) стала народной песней и породила, в частности, украинскую версию, “Нiч яка мiсячна” (изначально, впрочем, “Ніч яка, Господи! Місячна, зоряна”, что, кстати, по рифме заметно) на слова Михаила Старицкого (музыка Николая Лысенка) — про все эти перипетии есть огромная историко-филологическая статья. Популярность песни (в украинской версии) подпрыгнула в 1973 году после фильма “В бой идут одни старики”; интересно, его сейчас показывают по телевизору? Или Николая Кондратюка с этой песней вырезают? *** Интересно, что у Якубовича не “Персия”, а “Иран” (“для девиц что Кавказ, что Персия — все одно”). *** “Песнь умирающего поэта” довольно сильно отдает Хармсом и всем этим делом; не единственный случай, кстати. *** Кукольник в стишке “Империя” выступает как главимперец, что твой Киплинг — только Киплинг, конечно, получше поэт, и у него это было бы элегантно и иронично, а тут прямо в рожу. Впрочем, Кукольник вполне неплох. Он почему-то очень страдал от (воображаемой или, скорее, истинной) нелюбви Пушкина. *** Вот кстати “Челнок” Тимофеева тоже совсем не похож на поэзию этих времен, как кажется при поверхностном взгляде. *** Алексей Жуковский (однофамилец), писавший под псевдонимом “Е. Бернет”, тут тоже вполне что-то обэриутско-введенское заворачивает; очень яркое и очень смешное стихотворение.
2071. Вильгельм Кюхельбекер. Ручей [1819]
2072. Семен Раич. Зависть [1838]
2073. Михаил Дмитриев. Песня [1824]
2074. Дмитрий Ознобишин. Пятнадцать лет [1830]
2075. Андрей Муравьев. Русалки [1825]
2076. Степан Шевырев. Храм Пестума [1829]
2077. Александр Вельтман. Что отуманилась, зоренька ясная [1831]
2078. Трилунный. Судьба гения [1830]
2079. Лукьян Якубович. Иран [1831]
2080. Константин Бахтурин. Высокие груди и черные очи [1836]
2081. Андрей Подолинский. Безнадежность [1830]
2082. Владимир Соколовский. К деве-поэту [1837]
2083. Николай Сатин. De profundis [1840]
2084. Владимир Печерин. Песнь умирающего поэта [1833]
2085. Константин Масальский. Осел и конь [1842]
2086. Нестор Кукольник. Империя [1842]
2087. Алексей Тимофеев. Челнок [1835]
2088. Е. Бернет. Невольная измена [1845]
2089. Антон Дельвиг. Романс [1823]
#pomespenyeach
Октябрь — время, когда хочется припасть к Пушкину, тем более что я вернулся к своей давней идее “как рассказать про Пушкина людям, которые не могут оценить его гениальность”, то есть не владеющим русским языком в совершенстве; первый мой опыт был для англоязычных слушателей, кажется, вполне удачный — потому что вообще-то про жизнь Пушкина и про его культурное значение можно сплести довольно приключенческий сюжет; теперь пробую повторить — но, разумеется, получается совсем иначе — для людей, говорящих на том, что ооновская система уклончиво называла B/C/S, то есть носителей боснийского, хорватского или сербского (с тех пор прибавился еще черногорский) языка (не “языков”!). Для этой цели — припасть, в смысле, к Пушкину — я взял двухтомник поэтов пушкинской поры (1820-х – 1830-х годов, как он это опять-таки более уклончиво называет) из “Большой библиотеки поэта”. Интересно, что там нет ближайших пушкинских друзей — скажем, Дельвига и Кюхельбекера; добавлю. Это вот весь персональный состав первого тома. Я, пожалуй, не буду ничего про эти стихи говорить, тем более их много; процитирую, как обычно, Гаспарова. “Я уже вспоминал слова Хаусмена: «Кто любит Эсхила больше, чем Манилия, тот не настоящий филолог». И все-таки мне пришлось однажды испытать ощущение, что между плохими и хорошими стихами разница все-таки есть. Я переводил впрок стихотворные басни Авиана (басни как басни, что сказать?), как вдруг выяснилось, что в книге понтийских элегий Овидия, которую мы с коллегой сдавали в издательство в переводе многих переводчиков, одна элегия случайно оказалась забытой. Пришлось бросить все и спешно переводить ее самому. Одним шагом ступить от нравоучительных львов и охотников к «На колесницу бы мне быстролетную стать Триптолема!..» — это был такой перепад художественного впечатления, которого я никогда не забуду”.
(Меня всегда интересовало, почему в опубликованном тексте первый стих — это Tristia 3.8 — выглядит иначе: “О, как я бы хотел в колесницу ступить Триптолема”. Гаспаров часто цитирует приблизительно, даже стихи; но тут вроде не тот случай.)
2043. Петр Плетнев. Безвестность [1827]
2044. Михаил Деларю. Могила поэта [1830]
2045. Александр Крылов. К клену (Подражание Парни) [1828]
2046. Алексей Илличевский. История пяти дней [1827]
2047. Николай Коншин. Поход [1822]
2048. Аркадий Родзянка. На смерть А. С. Пушкина [1837]
2049. Егор Розен. Было время [1832]
2050. Василий Туманский. Песня (Посвящена А. О. Смирновой) [1843]
2051. Александр Шишков. Украина [1826]
2052. Федор Туманский. К увядающей красавице [1826]
2053. Василий Григорьев. К неверной [1824]
2054. Дмитрий Дашков. Утопший, погребенный у пристани, к пловцу (Леонид Тарентский) [1818–1827]
2055. Орест Сомов. Песенка [1821]
2056. Виктор Тепляков. Затворник [1826?]
2057. Василий Козлов. Сонет (А. А. Бибиковой, при посылке моих сонетов) [1824]
2058. Степан Нечаев. К ней [1824]
2059. Валерьян Олин. Слезы [1827]
2060. Владимир Филимонов. Из поэмы “Дурацкий колпак” [1824]
2061. Владимир Панаев (Опыт русской идиллии) [1826]
2062. Борис Федоров. Мальчик и прохожий [1823]
2063. Авраам Норов. Из Анакреона [1860-е?]
2064. Александр Ротчев. Из “Подражаний Корану” [1827]
2065. Платон Ободовский. Сербская песня [1825]
2066. Михаил Загорский. Он сходит в сад. Прелестный край [1820–24]
2067. Павел Шкляревский. Древняя греческая песня [1820-е]
2068. Ефим Зайцевский. Анио [1839]
2069. Василий Щастный. Ревность [1829]
2070. Надежда Теплова. На смерть А. С. Пушкина [1837]
#pomespenyeach
Стишок Аминодава Пейсаховича Шполянского написан больше ста лет назад, а читается как написанный буквально вчера. И люди, и чувства абсолютно такие же. “За пять лет в России меняется многое, за двести — ничего” (в таком виде в 2007 году эта фраза была опубликована в рассказе Максима Осипова, и, видимо, он и является ее автором, а никакой, конечно, не Столыпин и не Салтыков-Щедрин). *** Один стишок Кладо у меня уже мелькал — очень плохой; этот получше, хотя я взял его за фенологическую сиюминутность, а не за качество, конечно. Напомню, что судьба Кладо — типичная советская судьба: стала метеорологом, переводила с французского, в 30-е была сослана, вернулась в Ленинград только лет через пятнадцать. Много занималась иностранной научно-популярной литературой. *** А Гиппиус напоминает, как мы дошли до жизни такой. *** Стишок Лермонтова — альбомный, но удивительным образом он был опубликован в том же году в “Отечественных записках” (без ведома автора?). В оригинальной альбомной записи есть еще четыре строчки в начале: “В простосердечии невежды / Короче знать вас я желал, / Но эти сладкие надежды / Теперь я вовсе потерял”. Правильно их выкинули. *** Стишок Чюминой выражает ровно ту же мысль, что “Примерзло яблоко” Леонида Мартынова (qv) — но сколько уж можно, а? *** Первые строки стишка Самойлова кажутся подтекстом Вознесенского, из которого выросла самая известная песенка мюзикла “Юнона и Авось” (я помню, как мы когда-то развлекались игрой, перекладывая стихи в стихи, где слова по возможности были заменены как бы антонимами — из этой баллады мне больше всего нравится строчка “Перспективные синие тыквы”). Но это иллюзия: хотя в длинном стихотворении 1970 года ничего похожего нет, либретто было написано в начале 80-х, а летом 1981-го рок-опера уже шла в Ленкоме. Так что либо наоборот, либо случайно ангел крылом помахал.
2035. Дон-Аминадо. После всего [1920–1921]
2036. Николай Тихонов. Полюбила меня не любовью [1920]
2037. Вероника Тушнова. Звезда [1957]
2038. Татьяна Кладо. Точно в апреле, горят луга [1915]
2039. Зинаида Гиппиус. У. С. [1917]
2040. Михаил Лермонтов. А. О. Смирновой (“Без вас хочу сказать вам много”) [1840]
2041. Ольга Чюмина. Если снежные вершины [1887]
2042. Давид Самойлов. Баллада [1982]
#pomespenyeach
Для сегодняшней подборки я по маминому предложению взял ее подростковую тетрадь со стихами и кое-что оттуда выбрал. Точная датировка мне неясна, но terminus ante quem non — стишок Кушнера, опубликованный в 1964 году (в источнике дат, конечно, нет). Я выбирал по одному тексту поэта — Окуджавы там, например, очень много. Интересно, что тетрадка почти открывается “Наследниками Сталина” — стихотворением довольно неловким и разлапистым, но граждански, как нередко у Евтушенко, существенным; я вижу, как много у ровесников болезненных идеологических разрывов со сверстниками, не говоря уж о родителях, и возношу хвалы кому там их положено возносить. О Ревиче я несколько раз уже упоминал — фронтовик, переводчик, в середине 80-х он вел семинар, как бы для переводчиков поэзии, а на самом деле просто разные люди собирались поговорить о стихах (помню, скажем, единичное появление Гриши Дашевского, совсем юного, впечатлившего невероятной темностью текста), переводы там звучали редко; а стихи у него самого попадаются симпатичные. Всеволод Багрицкий — сын поэта Эдуарда Багрицкого (умершего от астмы в 1934 году) и Лидии Суок, дочери австрийского музыканта-эмигранта — ее фамилию Олеша использовал в “Трех толстяках”; репрессирована в 1937 году, просидела до 56-го. Сам Всеволод после начала войны рвался на фронт, получил возможность работать военным корреспондентом и погиб в начале 1942-го в Ленинградской области. (Павел Коган погиб через несколько месяцев, в сентябре, под Новороссийском.) В академическом (ну, знаете, с таким темно-зеленым переплетом) Бодлере в основном тексте этот сонет дан в переводе Левика (на мой взгляд, он лучше), а этот — в примечаниях (где, в частности, указано, где он был впервые опубликован, очень ценно). Бродского в тетрадке сколько-то, и, в частности, этот очень ранний стишок, который, если я не ошибаюсь, когда-то использовался как прикол — читали несколько строчек и спрашивали чье; понятно, что Бродский — примерно последнее, что может прийти в голову.
2025. Евгений Евтушенко. Наследники Сталина [1961]
2026. Валерий Брюсов. Зимнее возвращение к морю [1913]
2027. Булат Окуджава. Песенка о солдатских сапогах [1957]
2028. Александр Ревич. Телефон [?]
2029. Всеволод Багрицкий. Ты помнишь дачу и качели [1941]
2030. Павел Коган. За десять миллионов лет пути [1938]
2031. Михаил Аксенов / Шарль Бодлер. Печали Луны [1963/ante 1850]
2032. Александр Кушнер. Октябрь. Среди полян и просек [1964]
2033. Самуил Маршак. Небо. Море [1963]
2034. Иосиф Бродский. Прощай, позабудь и не обессудь [1957]
#pomespenyeach
Общая идея сегодняшней подборки, я думаю, ясна насквозь; в прошлый раз я обратил внимание, что с начала проекта подобрался близко к цифрам текущих лет, и продолжил эту мысль. Примеры я брал из подборки “Журнального зала”, которую после смерти предыдущей платформы взял на свое попечение (и очень аккуратно, надо сказать) проект “Горький” (который вообще всячески рекомендую). Методика моя состояла в открывании множества страниц стихотворных подборок года и быстрого просмотра, пока я не натыкался на что-то, что мне более или менее нравится (хотя по прошествии короткого времени это мнение могло измениться, так что не обессудьте). Понятно, что в некоторых случаях я просто хватался за имя, с которым не будет осечки, и мог бы так и поступать all the way, но это не спортивно: все-таки большинство авторов тут мне раньше известны не были. Из-за относительно (ну, относительно) высокой доли верлибра в подборке может показаться, что его стало больше в русской поэзии — это не так, верлибра по-прежнему очень мало (и хорошо); просто хороший верлибр от плохого отделить можно быстрее, чем “конвенциональный стих” (по-русски нет термина для не-верлибра, что меня очень раздражает; в голове у меня звучит сербский термин, “везани стих”, но елки). *** Российское имперское прошлое проявляется в том, что русские стихи пишут, скажем, казашка Айгерим Тажи и армянин Гурген Баренц (причем если бы текст Баренца написал этнически русский поэт, это можно было бы счесть расистским высказыванием). *** Стихотворение Измайловой, я уверен, написано “под Щербакова”, до такой степени, что под него у меня звучит смутная мелодия. *** Стишок Резник — до такой степени анти-митушный, что после появления этого движения он, наверное, уже не написался бы (а ведь чувства такого рода, как бы мы их ни осуждали, никуда не делись и, значит, про них можно писать стихи). *** В мини-подборке Лукомникова интертекстуальные жемчужины мне особенно сильно нравятся: про упоение в бою, про одной лишь думы власть; и, конечно, завершающее наставление всем писателям, редакторам и корректорам, под которым я подписываюсь всеми конечностями. *** Атмосфера последних лет напрямую не описывается — кроме, с оговорками, пронзительного верлибра Балина — но, мне кажется, чувствуется даже без прямых указаний.
2005. Олег Юрьев. Что ночью щелкает, когда не дождик черный [2005]
2006. Алексей Цветков. потом он взял и изобрел бобра [2006]
2007. Нора Яворская. Две любви мне судьба даровала [2007]
2008. Виктория Измайлова. Район знакомый в окне дрожит, ни отвернуться, ни насмотреться [2008]
2009. Айгерим Тажи. Ты сидел на дереве. Просто так. Болтая ногами. [2009]
2010. Тамара Буковская. через михайловский [2010]
2011. Вера Павлова. Хризантемы в латунном тазике [2011]
2012. Наталья Резник. Синяя Борода [2012]
2013. Евгений Степанов. Технологии [2013]
2014. Герман Лукомников. Червь проснулся дождевой [2014]
2015. Виктор Куллэ. Жизнь приближается к нулю [2015]
2016. Лилия Газизова. О как я мечтала о них [2016]
2017. Станислав Ливинский. Пока ударник-тракторист [2017]
2018. Катя Вахрамеева. Я родилась в Свердловске в январе девяносто шестого [2018]
2019. Александр Кушнер. И разве я не виноват [2019]
2020. Ольга Гуляева. Рашид [2020]
2021. Гурген Баренц. Если незваный гость [2021]
2022. Елена Михайлик. Кто там заводит песню военну [2022]
2023. Денис Балин. В тот год [2023]
2024. Анна Гедымин. Рождественская ночь [2024]